Узкие специалисты исчезают из поликлиник: запись по ОМС превращается в квест

В программе "Точка зрения" эксперт по вопросам репродуктивного здоровья на территории РФ, акушер-гинеколог, кандидат медицинских наук Борис Лордкипанидзе обсуждает реформу первичного звена здравоохранения. Речь идёт о кадровом дефиците, разрыве зарплат, цифровизации медицины и причинах кризиса системы.

— В прошлый четверг президент Владимир Путин провёл совещание, посвящённое реформе первичного звена здравоохранения. Он вновь обозначил хронические проблемы: демографию, доступность медицины, удовлетворённость граждан. Из нового — цифровизация, телемедицина, идея создания профиля здоровья гражданина. Как вы оцениваете реформу первичного звена, которая идёт уже не первый год?

— Даже больше чем пять лет. По большому счёту обнадёживает то, что мы наконец возвращаемся к модели, предполагающей обеспечение населения именно первичной медицинской помощью. В период так называемой оптимизации экономическая модель возобладала над здравым смыслом. Предпочтение отдавалось подходу, позволявшему бюджету экономить средства без учёта того, что здравоохранение не может строиться исключительно по финансово-экономическим законам.

Здесь существенную роль играет человеческий фактор. Здравоохранение — особая сфера, которая не вписывается полностью в модель обычных рыночных отношений между государством и населением. В результате были допущены упущения, и первичная медицинская помощь пострадала.

При этом создавались крупные медицинские центры третьего уровня — перинатальные центры и другие учреждения, оснащённые современным оборудованием. Они действительно обеспечивают высокотехнологичную помощь. Но это произошло в ущерб доступности медицины на местах. Люди, которым не требуется высокотехнологичная помощь, а нужна базовая медицинская поддержка, оказались в более уязвимом положении.

Выступление президента продемонстрировало разворот государственной политики в сторону здоровья населения на местах. Это серьёзный позитивный сдвиг. Важно, чтобы решения основывались на реальной, а не приукрашенной статистике. Аналитика формируется через регионы, а там нередко присутствует желание представить ситуацию в более благоприятном свете. Если изменения будут строиться на объективных данных, можно рассчитывать на адекватные результаты.

— Мы пытались получить комментарии по поводу трагедии в роддоме Кузбасса, где в Новый год погибли младенцы, и столкнулись с отказами. Создаётся ощущение, что общество не знает, что происходит на местах. Почему медицина так закрыта в плане самокритики?

— Я бы не сказал, что она полностью закрыта. Мне приходилось комментировать эту ситуацию. К сожалению, средства массовой информации зачастую бегут впереди официальных выводов минздрава и профильных комиссий. Начинаются предположения, которые распространяются среди населения.

Я стараюсь не делать выводов до официальных заключений. Без анализа ситуации на местах и без полной информации любые домыслы — это лишь уровень бытовых разговоров.

— Но людям важно понимать, чего опасаться, на чём настаивать, к кому обращаться. Даже общие разъяснения часто отсутствуют.

— Здесь есть нюансы. Ответственность часто пытаются переложить исключительно на финальное звено — роддом. Однако если исключить фактор оборудования и внутрибольничной инфекции, выясняется, что за этот период родилось большое количество недоношенных детей и часть из них оказалась в одном учреждении.

Возникает вопрос — справедливо ли предъявлять претензии только к роддому, если весь процесс сопровождения беременности, от подросткового возраста до вынашивания, остаётся недостаточно системным? Репродуктивное здоровье молодёжи, образ жизни, вредные привычки — всё это влияет на исход беременности.

Медицинское сообщество в последние годы опасается публичных комментариев. Любое событие вызывает всплеск негатива, создаётся ощущение, что общество ждёт повода обвинить врачей. При этом о достижениях говорят крайне редко — в основном в День медика или на конкурсах "Врач года". Нужен баланс между позитивной и негативной информацией. Да, проблем много, но нельзя создавать впечатление, что система движется только вниз.

— На совещании называлась цифра — 23 тысячи недостающих врачей. Несколько лет назад было 27 тысяч. Почему проблема сохраняется? Куда уходят специалисты?

— Вводится новая модель: после окончания вуза выпускник должен отработать три года в государственном медицинском учреждении первичного звена. Такая мера не принималась бы, если бы система саморегулировалась.

Часть выпускников уходит в коммерческую медицину, часть — в фармкомпании и другие структуры, не связанные с практикой. Эти шаги направлены на нормализацию �