Германия — Двойная жизнь советника Гофмана
Предновогодняя пора — это не только ароматический коктейль из хвои, цитрусов и ванили. Это время, когда даже скептически настроенные взрослые интуитивно ждут чуда. И из года в год оно является нам в образе «Щелкунчика» — балета, ставшего такой же неотъемлемой частью праздника, как сверкающая ель. В наступающем сезоне чарующие партитуры Чайковского вновь наполнят театральные залы, превращая их в магические порталы в миры, где игрушки оживают, а добро неизменно торжествует.
Под звуки бессмертной музыки на подмостках развернется не просто сказка, а архетипическая драма в миниатюре: детское ожидание чуда в лице Мари и Фритца столкнется с первобытным страхом — Мышиным королем. Его противником станет квинтэссенция гофмановского гения — уродливый Щелкунчик, чья внешняя неприглядность скрывает благородную суть. И когда конфликт достигнет апогея, в вихре снежинок родится фея Драже, а сцена, подчиняясь ее воле, оживет в гипнотическом кружении вальса цветов. И начнется сказка — где разрешение противоречия обретает форму торжествующей гармонии.
Между протоколами и чудесами
Автором этой бессмертной сказки стал немецкий визионер Эрнст Теодор Вильгельм Гофман, преподнесший ее в качестве рождественского дара детям своего друга — Фридриху и Кларе Гитцель. Ирония заключалась в том, что сорокалетний Гофман был известен соотечественникам, прежде всего как композитор и дирижер, затем — как виртуозный график, и лишь в третью очередь — как литератор. Его творческая натура отвергала узкие рамки: партитура и дирижерская палочка, перо и карикатурный карандаш — все служило инструментом для его неукротимого воображения.
Однако хлеб насущный приходилось добывать в судебных присутствиях, где Гофман–чиновник отрабатывал кенигсбергское юридическое образование. Синтетическое искусство, в котором он творил, оставалось для современников диковинкой, неспособной прокормить даже столь разносторонний талант. Вынужденное затворничество в мире параграфов и протоколов, мучительная тоска от нереализованных замыслов — вот что гнало судейского советника в единственное убежище — душный трактир или винный погребок, становившиеся для него кабинетом душевного отдохновения.
Феномен писателя
Алкоголь стал катализатором творческого процесса, обостряя игру интеллекта до той грани, где фантастические видения начинали жить по законам повседневности. Эта гремучая смесь, приправленная неизменным гофмановским юмором, и стала источником его уникального стиля. Путь к славе был тернист: первые произведения не дошли до читателя, только к тридцати годам, движимый суровой необходимостью в дополнительном заработке, он обратился к писательству как ремеслу. Этот вынужденный шаг открыл миру автора, чье наследие — четыре романа и полсотни повестей — обеспечило ему место среди самых влиятельных литераторов эпохи. Его метод был новаторским: фантастическое вторгалось в узнаваемые современные декорации, а под маской сказки скрывались вечные вопросы о природе добра и зла, о торжестве справедливости и едкая сатира на правящие классы.
Одна, но пламенная страсть
Музыка оставалась первой и неизменной любовью Гофмана. Этому служению он отдавал себя без остатка — не только как педагог и влиятельный критик, но и как композитор, чьи оригинальные произведения и теоретические работы оставили заметный след в музыкальной науке. Его энергия преображала театры Бамберга, Лейпцига и Дрездена, где он служил дирижером и музыкальным руководителем.
Триумфом стала опера «Ундина», снискавшая шумный успех и ставшая жемчужиной в ряду его многочисленных сочинений для сцены. В знак верности искусству он даже принял имя Амадей в честь Моцарта — жест, в котором был весь он: романтичный и бескомпромиссный. Но сцена осталась глуха к его финансовым нуждам. Сложный характер и принципиальность лишили его доходного места в суде, обрекая семью на нужду. Постоянный разлад между высокими устремлениями и суровой прозой жизни окончательно подорвал его здоровье, приведя к ранней кончине в 46 лет.
След в мировом искусстве
Литературное наследие Гофмана стало катализатором творческих поисков в смежных искусствах. Фантасмагорические сюжеты писателя нашли новое воплощение в музыке: оперный шедевр Оффенбаха «Сказки Гофмана» превратил самого автора в персонажа, сплетая три его новеллы в единую притчу о судьбе художника. Хореографическое прочтение получила история «Песочного человека» — в изящной партитуре балета «Коппелия» Делиба. Особую страницу составляет музыкальная рефлексия Шумана: его фортепианный цикл из восьми фантазий «Крейслериана» стал философским диалогом с гофмановской эстетикой через образ капельмейстера Крейслера — alter ego писателя, появляющегося в нескольких его произведениях.
В России поэтика Гофмана с ее причудливым сплавом реального и сверхъестественного оказала влияние на формирование литературной традиции — от гротескной фантастики Гоголя до психологических глубин Достоевского. В XX веке эта связь обрела институциональную форму в группе «Серапионовы братья», декларировавшей творческую свободу под знаменем гофмановского героя. Без открытий, сделанных Гофманом, был бы немыслим и мистический синтез «Мастера и Маргариты» Булгакова. Несмотря на критику за сложность и причудливость, именно Гофмана можно считать провозвестником современного фэнтези, где магия становится органичной частью художественного мира.
Память, ожидающая воплощения
24 января 2026 года мир отметит 250–летие со дня рождения Эрнста Теодора Амадея Гофмана — визионера, которого Беранже прозвал бы «безумцем, навевающим человечеству сон золотой». Юбилей станет поводом для Германии вспомнить своего гения: выставки и концерты пройдут в городах, хранящих след его мятежного духа. Но особый долг — перед Калининградом, бывшим Кенигсбергом, где родился и учился этот универсальный творец. Скромный памятный камень на месте дома, где он жил, — недостаточный жест для столь масштабного наследия. Гофман заслуживает большего: полноценного монумента, способного стать точкой притяжения для всех, кому дорог романтический бунт против обыденности.
ЕленаГРИНБЕРГ, Франкфурт–на–Майне
Об этом говорит Германия:
Германия — Когда фейерверк погаснет, начнется настоящее шоу. Почему после полуночи стоит просто поднять голову к небу
Германия — Шнапс или эспрессо после ужина? Что на самом деле помогает пищеварению — и почему прогулка выигрывает у обоих
Германия — Красная Огненная Лошадь: ритм, сила и символика 2026 года . Тотем Лошади занимает седьмое место в числе двенадцати знаков китайского календаря, предыдущее ее царствование было в 2014, а следующее наступит в 2038 году.
Германия — Твори добро другим во благо… История о том, как вера в добро превращается в праздник для всех поколений
Германия — 42 тысячи тонн вопреки запретам. Почему страна взрывается китайскими фейерверками, несмотря на протесты врачей и экологов
Германия — Деньги за вход к врачу? Почему идея «платы за визит» расколола политику и медицин
Германия — Ограбление без входа: сейфы вскрыли через стену. Почему клиенты Sparkasse в Гельзенкирхене остались без ответов
Германия — Выборы–2026: премьер–министр от AfD? Почему ожидания избирателей опережают немецкую политику
Германия — Прощай, оружие. Почему немецкая армия выбирает чешский пистолет вместо собственного производителя
Германия — Замерзший рынок труда. Почему даже квалифицированным специалистам все труднее найти работу
Новогоднее обращение Посла России в Германии С. Ю. Нечаева
Германия — Документ без срока годности. Маленькая реформа с большим эффектом
Германия — Социальный холод: полмиллиарда евро на борьбу с одиночеством. Когда исчезают «живые» места встреч, тишина перестает быть отдыхом и становится проблемой
Германия — «Кавиарная дипломатия»: дело дошло до ареста. Почему суд распорядился принудительно доставить экс–депутата Бундестага
Германия — Рождественский джекпот. Без малого 38 миллионов евро уезжают в Людвигсбург — шанс один к 139 838 160
Германия — Новый год, новые правила. 2026: что изменится в стране для кошелька и повседневной жизни
Германия — Сыр после 50: враг памяти или неожиданный союзник? Что показало шведское исследование — и почему не стоит делать поспешных выводов
