"Гори, гори, моя звезда". "Кино и сцена – совершенно разные вещи"
Нина Владимировна, почему именно "Гори, гори, моя звезда"? Что вас привлекло в материале – сценарии Ю. Дунского, В. Фрида и А. Митты – и почему вы решили перенести его на сцену?
Мне всегда очень нравился этот фильм. Со временем я его немного подзабыла, но, когда искала материал для постановки на "Сцене на Стромынке" в Театре на Малой Бронной, я пересмотрела его снова, и он вызвал во мне очень приятные, глубокие чувства. Я поняла, что это невероятно нужный сейчас материал.
Ведь речь идет о режиссере, как будто бы даже обо мне. Действие происходит в смутное, неспокойное время перемен, в 20-е годы: постоянно меняется власть, люди устали от военных перипетий и хотят просто мирно жить. И вдруг в небольшом местечке возникает режиссер, который хочет поставить спектакль про Жанну д'Арк. Нужно ли это искусство? Нужен ли театр в такое сложное время? Значим ли голос художника? Услышат ли его зрители, услышат ли его люди? Или в такое время нужно думать только о материальном благополучии и практических вещах?
Все эти вопросы поднимаются в фильме и в сценарии Юрия Дунского, Валерия Фрида и Александра Митты. И это очень откликнулось в моей душе. Мне захотелось поговорить об этом театральным языком - а он совершенно другой. Слово художника формирует внутреннюю составляющую общества, формирует взгляды, формирует мир, в котором будут жить люди. Без этого невозможно ничего. И, конечно, жизнь самого художника - в ней так много всего: радость и смех соседствуют с трагедией, слезами и болью. Мне это очень близко, и поэтому материал так откликнулся.
Мне кажется, этот сценарий очень театрален и легко ляжет на сценическое пространство. Наша версия вполне самодостаточна, она очень отличается от фильма и, надеюсь, получилась интересной.
Чем театральное прочтение будет отличаться от одноимённого фильма?
Отличий много. В фильме художник, которого играет Олег Ефремов, не разговаривает, а у нас – разговаривает. И даже поет. Мы более развернуто показываем его жизнь, жизнь с женой – они представлены иначе. Также у нас появилась муза героя – артистка, акробатка, которая возникает в воздухе как видение. Эта творческая мысль, эта муза спасает его во всех тяжелых моментах.
Мы используем фрагменты стихотворений Велимира Хлебникова, их произносят и сам режиссер, и его муза. У нас ставится сам спектакль "Жанна д'Арк". Более подробно раскрыты и другие персонажи: белогвардейцы, красноармейцы – у каждого своя линия, все попадают в определенные перипетии. Где-то возникает детектив, где-то комедия, где-то серьезная трагедия. Все жанры переплетены в единое полотно.
Кино и сцена – совершенно разные вещи. В кино можно одним крупным планом показать состояние героя, а здесь нам приходится разыгрывать более значимые сцены, чтобы зритель понял суть происходящего. Поэтому мы используем танец, пластическое решение (Наташа Терехова – режиссер по пластике), трюки (Антон Челноков – режиссер по трюкам). Артисты обязаны делать очень разные вещи: танцевать, петь, выполнять цирковые элементы.
Это не мюзикл, но это музыкальный спектакль с живыми музыкантами. Мы разговариваем со зрителем через метафоры, аллегории, даже через шоу-элементы – очень постановочные. Мы создаем живые картины из людей и видеоарта. Эта мультижанровость позволяет сделать спектакль разноплановым, живым, с неожиданными поворотами и решениями.
Расскажите о визуальном образе спектакля. Кто работал над визуальной частью спектакля (сценография, костюмы, видео)?
Художником-постановщиком и художником по костюмам у нас Анастасия Глебова, моя подруга, с которой мы сделали уже много спектаклей. Здесь мы решили спектакль в форме конструктивизма, супрематизма – Малевич, Кандинский. Весь мир этого спектакля представлен через элементы. Мир взорвался и распался на линии, квадраты, треугольники. И как мы его соберём, таким он и будет. Конечно, именно главные герои, художники, и должны собрать этот мир, чтобы в нём все жили. И вот из этих элементов у нас создаются и дома, и площади, и рынок, и кинотеатр. Используя визуальные образы 20-х годов, мы создаём перекличку с картинами того времени. Для нас это было принципиально важно - создать именно такую структуру.
И ещё одна важная составляющая визуального образа – видеоарт. Это видеохудожник Алан Мандельштам, с которым я тоже очень много работала. Он создаёт визуальные образы в движении: видеоарт, мэппинг, то, что нам очень необходимо. Это и современно, и создаёт определённую атмосферу, движение в театре. Такой мостик к современному искусству, к современному миру. Но всё это очень органично переплетено, соединено и создаёт гармоничное сценическое пространство.
В постановке соединяются живой оркестр, вокал, танец, акробатика, воздушные номера, видеоарт. Был ли какой-то главный принцип, с помощью которого вы выстраивали этот синтез искусств? Почему решили использовать живой оркестр? Кто писал музыку для спектакля?
Да, в постановке соединяются живой оркестр, вокал, танец, акробатика, воздушные номера, видеоарт. Мне кажется, это все те жанры, которые использует современный театр. Мне хотелось как можно более обширно представить все существующие жанры, показать, в какой гармонии они находятся и как дополняют друг друга. Ведь в этом и есть современный театр.
А наш главный герой хотел создать именно современный театр – звонкий, громкий, мощный, чтобы его идеи могли долететь до каждого человека, попасть в самое сердце. Наверное, это и послужило причиной использовать всё это многообразие и в нашем спектакле. Что касается синтеза искусств... Я так вижу мир. Весь этот существующий мир мы передаем через разные виды искусства.
А живая музыка... Она мне всегда нравилась, потому что это момент "здесь и сейчас". Живая музыка – наш главный проводник. Но про музыку сейчас еще нельзя говорить подробно, потому что мы решаем вопросы с правами. Поэтому мы пока умалчиваем на эту тему. Вот как решится, тогда я расскажу более подробно.
Как проходил кастинг? Что было главным критерием при выборе актеров?
Кастинг проходил внутри театра, и артисты показывали себя с большим удовольствием. Главным критерием было умение хорошо двигаться и петь, потому что пластика, вокал и музыкальное существование на сцене для нас очень важны. Спектакль не просто драматический, а мультижанровый, и эти навыки крайне нужны артистам.
Мы подобрали замечательных артистов, и у каждого есть свой номер – зонг, своя зона существования, где представлено их личное высказывание. У нас нет массовки в чистом виде. У всех есть роли, у каждого свое маленькое слово. Все являются персонажами со своей жизнью и судьбой, потому что для меня было важно показать, как эти судьбы переплетаются, перемалываются и влияют друг на друга.
Актёрам приходится петь под живой оркестр, танцевать, исполнять трюки. Как проходил репетиционный процесс?
Да, артистам приходится и петь, и танцевать, и выполнять трюки, и самое главное – ничего не бояться. Репетиционный процесс очень сложный, но невероятно увлекательный. Они занимаются вокалом, танцами, им приходится много работать, много повторять, повторять, повторять, потому что нам очень хочется, чтобы спектакль получился легким. Чтобы этот гигантский труд, работа практически без выходных, не был виден зрителю. Чтобы зрители видели на сцене не пот, а настоящую жизнь.
Конечно, это большой труд, но все работают с таким удовольствием, что просто диву даешься. Им отдельное спасибо, потому что параллельно с репетициями они еще играют и текущие спектакли в театре. Люди находятся здесь практически по 12 часов, но при этом умудряются сохранять любовь и радость на репетициях.
Есть ли актёр, чья работа вас особенно удивила или вдохновила в ходе репетиций?
Вы знаете, все артисты работают очень хорошо. Здесь даже не скажешь, кто сильнее удивил, а кто нет. Они сами открывают для себя этот материал и сами раскрываются - очень интересно, неожиданно.
Но, конечно, главные герои – Никита Худяков и Андро Симонишвили, которые играют Искремаса – на них лежит огромная ответственность. Им нужно реально прожить эту роль, с очень быстрыми переключениями от трагедии к комедии, от смешного к грустному. Это серьезная работа, ее нельзя сделать внешним приемом, простым представлением - только через внутреннее переживание. Задача быстрого переключения требует очень подвижной психики, и мы над этим работаем. Плюс главный герой находится на сцене практически постоянно. Представляете, как нужно эмоционально распределиться? Вся драматургическая перипетия лежит на его плечах, и мы видим мир глазами Искремаса. Это очень нелегко.
*Расшифровка имени Искремасс – "искусство революции - в массы". – авт.
Есть ли у вас любимый монолог или диалог в постановке? Почему именно он? Какой-то ключевой эпизод или образ, метафора, на ваш взгляд, лучше всего раскрывает общую идею спектакля?
Если говорить о любимом монологе или диалоге... Знаете, тут всё интересно. Каждый раз на репетиции узнаешь что-то новое – настолько хорошие получились тексты, и сценарные, и те, что родились в процессе. Многое откликается сегодняшнему зрителю, эта аллегория с сегодняшним днем возникает постоянно.
И очень мне нравится финальный монолог, где главный герой обращается к Кристине, своей подруге. Он говорит: "А ты знаешь, из чего делается бумага? Берется вся эта исписанная грязная бумага, помещается в мельницу, перерабатывается – и выходит абсолютно белый лист. И что ты на нем нарисуешь, то и будет". Мне кажется, это такая метафора сегодняшнего дня: нужно все грязное, все плохое, все несуразицы, которые с нами происходят, поместить в какую-то мельницу, перемолоть и создать...
Сколько времени заняла подготовка спектакля?
Спектакль мы начали сочинять в ноябре, а приступили к работе уже после Нового года. Сказать, что это быстро, — ничего не сказать. Это очень стремительно – для такого масштаба, в такой короткий срок. Это, мне кажется, большой подвиг, который мы все совершаем.
Работа ведется очень активно, сразу со всех сторон, даже не линейно. Например, еще не был готов весь музыкальный материал, а мы уже приступили к репетициям.
Спектакль рассказывает о роли художника в эпоху перемен. Как вы считаете, насколько эта тема созвучна сегодняшнему дню?
Еще раз скажу: я хочу, чтобы зритель унес с собой эту мысль. Мы прожили все эти обиды, страдания. Нужно сделать шаг и выйти из этого страдания. Иначе можно остаться в этом колесе очень-очень надолго. Навсегда, понимаете? А выйти мы можем только тогда, когда сами внутри себя почувствуем потребность в радости, потребность в единстве с другими людьми и потребность в красоте. Если я хочу красоты, я хочу радости, я хочу дышать - я сделаю этот первый шаг. И конечно, искусство и творчество - большие помощники в этом. Вот именно про это наш спектакль. Про этот белый лист, белый грунт для картины, на которой мы рисуем. Все светлое – и все это начинает сбываться.
Еще хочу сказать: художник – это свидетель, летописец. Он участвует во всех процессах, но его судьба такова, что он должен всё это наблюдать. Помимо того, что он внутри, он должен быть еще и снаружи. Потому что все эти войны, смерть друзей, радости, неудачи – он вроде и переживает, и в то же время фиксирует. А потом выводит это, материализует в творчестве, в спектаклях, в книгах. Представляете, как это тяжело – смотреть и видеть, как умирают твои близкие, и одновременно быть и участником, и наблюдателем, и летописцем?
Это миссия художника на земле: для потомства сохранить всё, передать через художественные образы, которые остаются надолго, а может быть, и навсегда. В археологии мы находим предметы из прошлого, дома, картины - и это говорит нам о том, что происходило, как люди жили, что переживали, какие эмоции испытывали. Поэтому очень важно, чтобы художник прочувствовал время, в котором живет.
Если бы вы могли описать спектакль тремя словами, какими бы они были?
Если пытаться охарактеризовать это какими-то словами... Наверное, это проживание жизни по-настоящему. Вот что главное для художника. Не разбивать иллюзии, а жить по-настоящему. Для меня слова "жизнь", "правда" и "творчество" — через знак равно. Мне кажется, именно так живет наш главный герой: он проживает через творческое состояние и создает эту правду. И его творение – это и есть жизнь. Вот так вот.
