В Петербурге умер фотограф Валерий Плотников — летописец лиц и эпохи
2 января в Санкт-Петербурге умер фотограф Валерий Фёдорович Плотников. Ему было 82 года.
Имя Плотникова давно стало частью культурной памяти — не только петербургской, но и всей страны. Он работал под псевдонимом Валерий Петербургский, и это имя было не художественным жестом, а точным определением: город на Неве был для него не просто местом жизни, а внутренним координатным центром.
Родившийся в Барнауле, Плотников после окончания ВГИКа полностью посвятил себя фотографии и быстро нашёл собственную тему — портрет как разговор с эпохой. Его камера запечатлела людей, которые сегодня воспринимаются как культурные ориентиры времени: Владимира Высоцкого, Лилю Брик, Сергея Параджанова, Аллу Пугачёву, Юрия Богатырёва, Анастасию Вертинскую, Бориса Эйфмана и многих других.
Особое место в его творчестве занимает образ Высоцкого — не сценический миф, а живой человек, уязвимый, напряжённый, настоящий. Эти фотографии стали не иллюстрациями, а документами времени.
Первая персональная выставка Валерия Плотникова состоялась в 1976 году в ленинградском Доме кино. С тех пор его работы неоднократно показывались в России и за рубежом — от музеев и выставочных залов до крупных тематических проектов, посвящённых театру, кино и поэзии. Среди них — выставка «Портрет уходящей эпохи…» в Государственном музее А. С. Пушкина, проект «Четверть века без Высоцкого», зарубежные экспозиции и многочисленные петербургские показы.
Фотограф издал несколько альбомов, которые сегодня воспринимаются как визуальная хроника культурной жизни второй половины XX века: «Чистосердечная фотография. Моментальная и навек», «Портрет уходящей эпохи», «Высоцкий. Таганка».
Валерий Плотников был почётным членом Российской академии художеств. Его вклад в отечественное фотоискусство отметил и губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов, назвав Плотникова «непревзойдённым мастером портрета» и подчеркнув, что его наследие стало частью истории города и страны.
Он умел снимать так, что лица на его фотографиях продолжали говорить — даже когда эпоха уходила. Теперь к этой эпохе ушёл и сам фотограф. Но его снимки остаются — как тихий и точный разговор с прошлым.
