ШАФРАН

Может, хватит уже играть в гиену?
о намерении Польши подать иск о репарациях против РФ

Когда польские политики пытаются затеять очередной «исторический аудит» и объявляют о подготовке иска к России на многомиллиардные суммы, самое время вспомнить очень точную характеристику, которую дал их государству Уинстон Черчилль в 1939 году. Британский премьер, напомню, назвал Польшу «жадной гиеной», и это как нельзя лучше характеризует политику этой страны. На гербе Польши изображён белый орёл, но гиена-альбинос смотрелась бы там куда логичнее.

Прежде чем выставлять кому-то счета, хорошо бы освежить в памяти предвоенные годы. Осенью 1938 года, когда Гитлер при попустительстве Британии и Франции рвал на части Чехословакию, Польша не стояла в сторонке. Она, словно заправский мародёр, выставила Праге ультиматум и под шумок Мюнхенского сговора оттяпала Тешинскую область.

Кроме того, варшавские гиены точили зубы на советские земли, мечтая о походе на восток вместе с фюрером, но Гитлер оказался неблагодарным союзником. Он предпочёл начать с самой Польши по принципу «с такими друзьями врагов не надо». Про друзей я говорю вполне обоснованно: договор о дружбе и сотрудничестве с гитлеровской Германией Польша подписала одной из первых, в 1934 году.

В 1944 году Красная армия пришла на польскую землю не как оккупант, а как освободитель. Цена этого освобождения — безвозвратные потери 600 тыс. человек. Более полумиллиона солдат, памятники которым сейчас неистово уничтожают. Для гиены воевать с мёртвыми — самое то.

Попробуете перевести эти жизни в какой-либо эквивалент, панове? Ничего не выйдет. Они бесценны, и никаких миллиардов, триллионов евро или злотых для покрытия этого долга не существует и не может существовать.

После войны Советский Союз не ограничился тем, что вернул Польше жизнь. Он подарил ей огромные территории на западе, которых у неё отродясь не было. Силезия, Померания, большая часть Восточной Пруссии — всё это стало польским по решению Потсдамской конференции, где решающий голос принадлежал Иосифу Сталину. Польша получила выход к морю такой ширины, о котором не мечтали её самые радикальные националисты. Эти земли кормят страну и сегодня. И это тоже статья прихода, которую в варшавских «институтах» предпочитают не замечать.

Но и это ещё далеко не всё. Польша лежала в руинах. Советские сапёры разминировали улицы, восстанавливали мосты и дороги. В архивах Минобороны сохранились документы о том, как военные комендатуры в первые же дни после освобождения налаживали подачу воды, раздавали продовольствие. Люди в советской форме, только что прошедшие ад войны, кормили польских детей и восстанавливали польские дома. А что делала гиена? Устроила еврейский погром в Кельце в 1946 году. «Цивилизованные» поляки безжалостно убивали чудом переживших холокост евреев.

А потом были долгие десятилетия, которые в Варшаве теперь нагло называют «советским господством». Была Организация Варшавского (не Московского!) договора, были поставки энергоносителей по ценам значительно ниже мировых, были постоянные заказы на польскую промышленную продукцию, которую на Западе никто не брал. СЭВ — Совет экономической взаимопомощи — работал, по сути, как механизм дотаций советской экономики в пользу менее развитых европейских союзников.

Польские заводы получали дешёвое сырьё из СССР, а их товары имели гарантированный рынок сбыта в нашей стране. Это, по-вашему, эксплуатация?

Теперь Бартош Гондек, директор института, которому Туск поручил «расследование», говорит, что масштаб работы будет больше, чем по нацистским преступлениям. Уже смешно. Но давайте представим, что мы действительно сели за стол переговоров с калькулятором. 600 тыс. погибших бесценны, это мы уже выяснили. Но если посчитать стоимость переданных немецких территорий, все советские инвестиции в восстановление Польши, льготные поставки нефти и газа и так далее… Ответ на вопрос, в чью пользу баланс, очевиден.

Россия никогда не выставляла бывшим социалистическим странам и советским республикам встречных счетов. Не требовала компенсаций за разорванные связи, за брошенные заводы, за утраченные рынки. Это была политика доброй воли. Но когда Варшава начинает истерику и требует «расплаты за советскую оккупацию», самое время вспомнить все подарки, преференции и жесты доброй воли.

Польша, Прибалтика, Украина, да любая страна, которая строит свою идентичность на отрицании общего прошлого и высказывает какие-то претензии Москве, должна знать, что в эту игру можно играть вдвоём.

Поэтому не пора ли нам самим наконец сесть за расчёты? Не для того, чтобы немедленно требовать оплаты, а для того, чтобы в следующий раз, когда какой-нибудь политик из страны-лимитрофа заведёт скрипучую шарманку о репарациях и компенсациях, просто положить перед ним бумагу. С цифрами и фактами. После чего вежливо спросить: «Вы всё ещё уверены, что мы должны вам? Или, может, хватит уже играть в гиену, которой вовремя не объяснили, что с медведем шутки плохи?»

Моя колонка для RT. Читать в источнике>

Друзья, ввиду возможных ограничений приглашаю подписаться на мой канал в национальном мессенджере Max, чтобы не потерять друг друга и всегда быть на связи вне зависимости от каких-либо обстоятельств.

Прикрепляю ссылку здесь — max.ru/annashafran

Телеграм-канал продолжу вести без изменений.

Ваша Анна Шафран

ШАФРАН в Тelegram

ШАФРАН в Max

Полагаю, не только мне очевидно, что решение покинуть Школу-студию МХАТ Константин Богомолов принимал не сам. Ролевая модель таких как он — это раджа из мультфильма «Золотая антилопа». Они кричат «Довольно!» только когда уже начинают задыхаться.

Значит, к неназываемым инициаторам назначения Богомолова во МХАТ («много выше Минкульта») с некоторым опозданием пришло осознание того, что не всё можно пропихнуть и продавить, невзирая на общественную реакцию. А для тех, кому есть дело до русской культуры, это хороший сигнал: наш голос слышат, наше мнение имеет значение.

Хотя, конечно, мы пока не знаем, кого назначат на его место. Может быть, на фоне новой креатуры Минкульта (или тех, кто за ним стоит) нам и Богомолов покажется неплохой в целом кандидатурой.

Но хочется верить, что чиновники не будут снова испытывать терпение людей. Очевидно, что главную театральную школу страны, кузницу актерских кадров должен возглавлять человек, который понимает значение слова «патриотизм», «приличия», «чувство меры» и не приезжает на собственную свадьбу на катафалке.

Ждём и надеемся.

Но за то, что убрали Богомолова — в любом случае, спасибо! Ещё бы театр на Малой Бронной освободить от его экзерсисов, но это я, наверное, уже слишком много хочу.

ШАФРАН в Тelegram

ШАФРАН в Max

Россия вымирает. Это факт, спорить с которым бесполезно. И одним из важнейших направлений борьбы с депопуляцией является ограничение абортов — узаконенных детоубийств. На недавних Рождественских чтениях Святейший Патриарх Кирилл задал вопрос Минздраву: как исключение психологов из работы с беременными женщинами сочетается с борьбой за рождаемость?

Действительно, почему-то за каждым позитивным шагом чиновников по ограничению абортов тут же следует «контрмера», сводящая его на нет или делающая ситуацию даже хуже.

Ограничили таблетки для «медикаментозного» аборта? Зато «экстренная контрацепция» теперь продается всем, даже подросткам.

Ввели обязательные консультации с психологом? Тут же добавили право от них отказаться.

Пообещали жесткие проверки частных клиник? Проверки остались формальными и редкими — не чаще раза в год.

Статистика тоже стала «волшебной»: аборты «по желанию» падают, а по «медицинским показаниям» — растут.

Создается полное впечатление, что государственная демографическая политика полностью проигрывает коммерческим интересам многомиллиардной абортмахерной индустрии. Хотелось бы услышать от руководства Минздрава, что они выбирает: прибыль кровавого бизнеса или будущее нации и государства?

Живой памятник национальной психотравме

о проблемах польской армии

Польша, пятая по численности населения и шестая по размеру экономики страна Евросоюза, уже не первый год обладает крупнейшей в блоке армией численностью более 200 тыс. человек. На её содержание тратится почти 5% ВВП — практически столько же, сколько США требуют от стран НАТО тратить на оборону.

Цифры громкие, планы ещё более грандиозные: сотни тысяч солдат, новейшая техника, амбиции регионального лидера. Однако признание заместителя министра обороны Павла Залевского резко нивелирует все эти старания и потраченные миллиарды. Оказывается, титаническая милитаризация готовила страну к конфликту, которого не будет и быть не может. Пока строились армейские корпуса, война изменила свой облик, превратившись в гибридное противостояние, где дешёвый беспилотник подчас оказывается важнее дорогого танка. Этот разрыв между масштабом усилий и их стратегической бесполезностью — следствие глубокой национальной травмы, возведённой в ранг государственной политики, и фундаментального непонимания военно-политической логики современного мира.

Историческая память — обоюдоострое оружие, она может стать полезным уроком или тюрьмой. Весь послевоенный успех Западной Европы построен на том, что Франция и Германия, веками боровшиеся за гегемонию на континенте и дважды в XX веке сталкивавшиеся в чудовищных мировых войнах, совершили беспрецедентное: они сознательно подчинили свои старые обиды новой логике интеграции. Декларация Шумана 1950 года, положившая начало Евросоюзу, была актом высшей политической мудрости, из которого последовало экономическое процветание, которое сейчас так бодро гробят евросоюзовские чиновники.

А в XIX веке то же самое проделали Британия и Франция, до того веками воевавшие друг с другом в Европе и колониях. Да и США, чью столицу Вашингтон безжалостно сжёг в 1814 году британский десант, сумели превратить конкуренцию с бывшей метрополией в «особые отношения», ставшие стержнем западного альянса.

Во всех этих и многих других случаях политические элиты проявили волю, отделив эмоции прошлого от прагматики будущего. Польский путь — нечто ровно противоположное. Национальное самосознание этой страны построено на образе вечной жертвы, несчастной пешки между Германией и Россией. Этот нарратив, родившийся в эпоху разделов, тщательно пестуется и лелеется, хотя геополитический контекст изменился до неузнаваемости. Германия сегодня — не кайзеровский рейх, а экономический мотор ЕС, а Россия не имеет ни планов, ни интереса повторять военные походы Суворова, Кутузова, Жукова и Рокоссовского. Хотя, разумеется, если с Запада к нам опять придут оккупанты — придётся повторить.

Упорное культивирование национальной психотравмы приводит к поразительной избирательности исторической памяти и полному отсутствию хоть какой-то благодарности в адрес России. Польша получила свои западные территории, составляющие значительную часть нынешнего государства, в результате послевоенного переустройства Европы, где ключевую роль в принятии решений играл Советский Союз и лично Иосиф Сталин. Госдума в 2010 году совершила важный шаг навстречу полякам, официально признав расстрел в Катыни преступлением НКВД.

Но почему-то в Варшаве вся наша сложная и многогранная история сводится к одностороннему обвинительному листу. Кто в Польше помнит о судьбе 80 тыс. пленных красноармейцев, погибших в польских лагерях от голода и издевательств после войны 1920 года? В Катыни, для сравнения, по самым смелым оценкам, было расстреляно около 20 тыс. пленных поляков.

Так диалог о прошлом подменяется монологом обиды. История перестаёт быть учителем и становится лишь инструментом для оправдания любого, самого затратного и нерационального действия в настоящем.
Колоссальная польская армия — это, по сути, живой памятник национальной психотравме и исторической обиде. И вся её гипотетическая мощь рассыпается, стоит лишь задать простой вопрос: а против кого и в каком сценарии эта сила должна быть применена? Если противником видится Россия, то логика ответа лежит совершенно в иной плоскости. Любое сосредоточение войск у наших границ становится не фактором сдерживания, а идеальной целью.

Конфликт на Украине наглядно показал приоритет высокоточного оружия и массированного применения дронов над лобовым столкновением армий. Современная военная доктрина сделала ставку на глубинные ракетно-бомбовые удары по командным центрам, логистике и системам ПВО. Польская армия, какой бы многочисленной и хорошо оснащённой она ни была, в такой войне просто не успеет вступить в боевой контакт с противником. Её мощь останется невостребованной, как не помогут знаменитые польские крылатые гусары против пулемётов. Да и про ядерное оружие не стоит забывать.

Польские военные, судя по заявлениям замминистра Залевского, уже начинают осознавать этот разрыв. Они видят, как дроны стремительно меняют правила игры, и они изо всех сил на словах игнорируют «Орешник», на деле понимая, что ничего не могут ему противопоставить. Но политическое руководство страны никак не способно сделать из этого логичный вывод и наконец-то признать, что гигантская армия нужна Польше не как реальный инструмент обороны, а как символ преодоления исторической униженности. Однако в своей погоне за статусом Варшава оказалась в классической ловушке: она строит инструмент для демонстрации силы, забывая, кому эта демонстрация адресована и как она может быть воспринята.

В результате Польша вкладывает астрономические ресурсы в силу, концептуально устаревшую ещё до завершения её создания. Она культивирует образ врага из России, притом что у Москвы никаких претензий к Варшаве нет. Она униженно ищет защиты у Вашингтона, который всё откровеннее говорит о своей неготовности нести бесконечные издержки на европейскую безопасность.

Выход из этого тупика лежит не на плацу и не в каталогах военных производителей. Он лежит в сфере сложной дипломатии, требующей отказа от чёрно-белой картины мира. Пока политический класс Польши будет искать ответы на вызовы XXI века в травмах веков минувших, страна обречена на колоссальные бессмысленные расходы и вечное ощущение уязвимости, которое не преодолеть никаким, даже самым большим и хорошо оснащённым войском.

Настоящая мощь рождается не из страха перед прошлым, а из трезвого понимания настоящего и смелого проектирования будущего. Польша демонстрирует обратное, и в этом её главная и, похоже, непреодолимая в нынешних условиях слабость.

Моя колонка RT. Читать статью в источнике>

НЕ АБОРТ, А ДЕТОУБИЙСТВО

«Почему в одних случаях за убийство длительный срок, а в другом случае общество говорит: «Вполне возможно»?» — резонный вопрос задал патриарх Кирилл, выступая на Рождественских парламентских встречах в Совете Федерации.

Давайте признаем: тема абортов очень долгое время была в нашем обществе табуирована. При этом на Западе она давно стала политическим вопросом. В частности, в США это предмет одной из жесточайших дискуссий во время президентской предвыборной гонки. Тот самый случай, когда лучшие практики перенимать стоит.

Напомним, изначально СССР одним из первых государств легализовал аборты в 1920 году. Просто для понимания масштаба проблемы: 100 лет назад коэффициент рождаемости в России составлял 6,8. И основной вклад в депопуляцию внесли не войны и не голод, а аборты. За время существования СССР были убиты до рождения более 300 млн человек — больше, чем всё население страны. То есть, если бы не легализация абортов, нас с вами могло бы быть как минимум в два раза больше.

Сейчас Россия отошла от советского пика, когда число абортов превышало количество рождений. Но всё равно проблема остаётся крайне острой. С 2000 года по 2021-й Россия потеряла в результате абортов 27 млн человек, что сопоставимо с потерями в Великой Отечественной войне. Такие цифры приводит председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства иерей Фёдор Лукьянов.

Таким образом, одна из центральных тем народосбережения и демографии сегодня — это борьба с абортами. Запрет на проведение процедуры абортов в частных клиниках, инициатива, с которой последовательно выступают патриарх Кирилл и Русская православная церковь, — это первостепенная мера по простой причине: нельзя делать бизнес на детоубийстве. А именно это и происходит сегодня в частных клиниках, когда в подавляющем большинстве случаев здесь не соблюдаются «дни тишины», не проводится доабортное консультирование, то есть не принимается никаких мер к тому, чтобы побудить женщину передумать. Главная задача любого бизнеса — извлечение прибыли: оказал «медицинскую услугу» — получил деньги. В этой модели нет места государственным задачам и человеческому состраданию.

К счастью, последовательная работа в этом направлении уже сегодня даёт свои результаты: более 30 регионов России к настоящему моменту ограничивают аборты в частных клиниках. Ярчайшим примером может служить Крым: это решение здесь было принято в 2023 году, что сразу обеспечило рост рождаемости. В январе 2024 года, по официальным данным, число рождённых детей в Крыму увеличилось на 20,3% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. Процедура аборта стала доступна исключительно в государственных медицинских организациях. Общее число частных клиник в России, добровольно сдавших лицензию на аборт, составляет уже 752.

Надо признать также, что даже само слово «аборт» не что иное, как попытка замаскировать подлинную сущность явления: детоубийство, чудовищное преступление, совершаемое группой лиц по предварительному сговору (мать, отец, родственники, врач) в отношении того, кто не может себя защитить. Впору вообще говорить об укоренении в обществе абортивно-эвтаназийного мышления, ведь чем в таком случае отличается человек на перинатальной стадии развития от пожилого человека, страдающего деменцией, который также не может себя защитить и лишён части юридических полномочий? На Западе таких уже предлагают подвергать эвтаназии. Но мы же это осуждаем. Так почему не осуждаем аборты?

Специалисты подсчитали, что если демографическая ситуация не изменится, то население России в ближайшие десятилетия может уменьшиться в полтора, а то и в два раза. Вот почему меры необходимы экстренные. И вот почему запрет абортов — первоочередная задача государства сегодня, если мы хотим элементарно выжить.

Моя речь в канале «Специально для RT»: t.me/special_au…

В Зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя в рамках XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений состоялся ежегодный Гала-концерт-воззвание «Семья и мир: во имя будущих поколений». Больше тысячи участников и зрителей присутствовало в зале, сосредоточив труд и старания и общества, и Церкви, и государства в защите традиционных семейных ценностей и жизни человека с момента зачатия.

Выступая на открытии, председатель Патриаршей комиссии по семье, иерей Федор Лукьянов произнёс фундаментальные формулы, которые хочется процитировать ещё раз: «Россия — семья семей — так видит нас большой мир, а семья — это основа мира. Рождение ребенка — величайший дар Создателя. Мы с вами собрались сегодня здесь, чтобы воззвать ко всем народам нашей страны и зарубежья — жить по слову Божию: «Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твоё» (Втор. 30:19-20)».

С коллегой Борисом Корчевниковым, генеральным директором телеканала «СПАС» присутствовала в составе жюри первого Всероссийского конкурса креативных индустрий «Семья — основа мира», в рамках которого определилось более 30 лауреатов в разных номинациях, а также была награждена премией «Государеву Человеку». Прикрепляю фотографии в посте.

С большой радостью хочу подытожить: мы возвращаем подлинные ценности и с Божьей помощью продолжим сосредотачивать усилия на благо нашего Отечества.

Заявление Алисы Вайдель о намерении потребовать с Киева возврата 70 миллиардов евро на первый взгляд, лежит в логике Дональда Трампа, согласно которой поставки оружия рассматриваются не как безвозмездная помощь, а как подлежащий возврату актив. Но Вайдель не просто повторяет риторику американского президента, а прямо транслирует настроения миллионов немцев, для которых абстрактные геополитические проекты еврочиновников обернулись конкретными и весьма ощутимыми экономическими потерями.

Впрочем, это явление выходит далеко за рамки одной партии или страны и указывает на фундаментальный парадокс современной Европы: политические лидеры проводят курс, который всё чаще воспринимается гражданами как полностью противоречащий национальным интересам. Эта колониальная по своей сути политика диктуется наднациональными евроатлантческими элитами в угоду идее тотального противостояния, в котором сами же европейские государства отводят себе роль расходного материала и платёжного средства.

Причем Польша и прибалтийские республики, настаивая на максимальной жёсткости по отношению к России и подталкивая к ней остальных, действуют в плену собственных исторических травм, но забывают при этом непреложный закон войны и геополитики: именно их территории, а не испанские или португальские, станут в случае эскалации полем битвы и примут на себя первый удар. Возможно, ядерный.

Историческая память, к которой так часто апеллируют в Европе, сегодня играет с ней злую шутку. Запад пребывает в нарративе своей безусловной победы в Холодной войне, трактуя распад советского блока как исключительно следствие внешнего давления. Но это глубокое заблуждение. Советский Союз ушёл с мировой арены не как разгромленный на поле боя противник, а совершив собственный суверенный выбор. Самоубийственный, но свой. Горбачев вел себя прекраснодушно, Ельцин — позорно, но, так или иначе, пистолет у виска никто не держал. Почему-то Евросоюз этого не понимает, и теперь страх не повторить «советской ошибки», не отступить ни на шаг, не стать проигравшим во второй Холодной войне парализует политическую волю европейских лидеров, заставляя их продолжать движение по пути, который может кончится катастрофой.

Но с чего они взяли, что Россия намерена следовать чужим историческим сценариям, будь то пораженческие или триумфаторские? Наш собственный, тяжело выстраданный опыт XX века научил ценить суверенитет, прагматизм и неприкосновенность красных линий не как предмет торга, а как основу существования государств. Именно поэтому мы легко находим общий язык со странами глобального Юга.

Мы не стремимся к реваншу или унижению Европы. Мы последовательно предлагаем сложную, но неизбежную работу по созданию новой системы европейской безопасности, в которой интересы России будут не досадной помехой, а неотъемлемой и равноправной частью общей архитектуры. Если европейские элиты, услышав наконец голоса своих собственных избирателей, найдут мужество для равноправного диалога, они обнаружат не страшного врага, а готового к конструктивной работе партнёра. Имеющий уши да услышит!

Россия не спешит и не суетится

о возможном диалоге с Европой

Заявление чешского премьера Андрея Бабиша, что Европа, возможно, опоздала для диалога с Россией, выглядит довольно-таки неожиданно, учитывая бизнес-прошлое этого политика. Ведь вся биография миллиардера Бабиша — это гимн расчётливости, прагматизму и умению находить возможности там, где другие видят лишь руины. Он построил свою бизнес-империю Agrofert на холодной оценке того, что у него уже есть и что ещё можно взять. От такого человека как-то не ожидаешь услышать печальные сентенции об упущенном времени.

Возможно, дело в том, что Бабиш вслед за многими другими представителями европейской политической элиты вдруг осознал, что сама концепция взаимоотношений Европы с Россией давно исчерпала себя. Они десятилетиями играли в игру с изначально ущербными правилами, суть которых поочерёдно сформулировали Жозеп Боррель и Кая Каллас: мол, Европа — это «цветущий сад», и нужно хорошим поведением заслужить право хотя бы издалека взглянуть на него, после чего покорно выслушать указания «садовников».

Но объективная реальность выглядит по-другому. Как не устаёт напоминать Дмитрий Песков, Россия готова к разговору всегда. Но на принципах взаимоуважения и с соблюдением определённых условий и правил.

Всему миру уже стало вполне очевидно, что Европа, столетиями рождавшая великих дипломатов, мастеров баланса и тонких альянсов, сегодня стала неспособна на хоть сколько-нибудь самостоятельный жёсткий разговор. Поэтому очень похоже на то, что робкие намёки Макрона, что, мол, надо бы опять попробовать поговорить с Москвой, и осторожное признание Мерца, что Россия — «европейская страна», — это лишь судорожная попытка найти хоть какую-то карту для торга с Трампом.

Поэтому если они действительно хотят не разговаривать с Россией, а использовать гипотетическую возможность разговора как козырь в споре со своим внезапно взбунтовавшимся сюзереном, то такой диалог нам, разумеется, не нужен. Диалог без желания договориться и без уважения к партнёру обречён с самого начала.

Так что основная проблема не во временной точке, а в самом европейском подходе, прогнившем насквозь. Личный опыт Бабиша, человека, пережившего смену эпох и систем, по идее, должен был бы научить его главному: мир не стоит на месте. Те, кто вчера казался непобедимыми гегемонами, сегодня могут оказаться на обочине, а вчерашние аутсайдеры — начать диктовать условия. Прагматизм диктует Европе сесть за стол и договариваться, пока ещё есть что обсуждать. Но европейская идеология, превратившая Россию в «Мордор», блокирует эту простую мысль.

Европейцы давно оказались в плену у собственной пропаганды, и даже умнейшие из них с трудом выбираются из собственноручно выращенной лесной чащи навязанных нарративов.

Так что пора признать: той Европе, которая воображала себя ментором человечества, снисходительно указывая России на её место, вести переговоры безнадёжно поздно. Эта Европа свой шанс сожгла в нацистских кострах «майданов», в лицемерии Минских соглашений, в надменной уверенности, что можно бесконечно давить, не получая ответа.

Для другой Европы, трезвой, взрослой, уставшей от роли американского протектората и готовой наконец говорить с Москвой как равный с равным о судьбах континента, время только начинается. Россия не спешит и не суетится, Россия сосредотачивается. Мы отлично выучили, что геополитика — это не спринт, а марафон.

Вопрос к Бабишу и его коллегам прост: на какую Европу они делают ставку — на ту, что живёт в ностальгических фантазиях, или на ту, что может и должна родиться в трудном и честном разговоре с Москвой? От ответа зависит, останется Старый Свет хоть какой-то самостоятельной величиной в мировом уравнении или и дальше будет подчиняться чужим решениям.

В плену иллюзий и страха
о шансе для Европы на самостоятельность
Когда европейские аналитики начинают всерьёз рассуждать о том, что Владимир Путин может стать «спасителем Европы» от «агрессивной политики» Дональда Трампа, это только на первый взгляд кажется странным и неожиданным. Да, Кремль до сих пор в европейских СМИ называют главной угрозой благополучию западной цивилизации. И эксперт Зоран Метер полностью прав в том, что Евросоюз столкнулся с серьёзнейшей геополитической угрозой своему сытому благополучию со времён Второй мировой войны. Вот только виновен в этой угрозе не Трамп и тем более не Путин, а десятилетия самоуверенной политики, в рамках которой Европа абсолютно добровольно отдала ключи от своей стратегической безопасности за океан. И теперь, когда Вашингтон говорит о готовности их забрать, в европейских столицах начинается тихая паника, очень быстро перерастающая в громкую.

Идея, что поддержка Украины вредит интересам Европы, уже давно перестала быть маргинальной. Она очевидна даже для тех, кто не хочет этого признавать публично, но с цифрами не поспоришь. Европейский союз слабеет и беднеет на глазах: промышленные гиганты сворачивают производство из-за запредельных цен на энергоносители, инфляция съедает сбережения, а социальное напряжение растёт. Всё это цена навязанной солидарности с Украиной, продиктованной не собственными национальными интересами, а трансатлантической дисциплиной.

США на этой войне богатеют, продавая СПГ и оружие, в то время как Европа расплачивается своими экономическими перспективами. Русская поговорка «Лучше поздно, чем никогда» сейчас очень уместна. Вопрос в том, не слишком ли поздно европейские лидеры начали задумываться о последствиях.

История, которую они предпочитают забыть, демонстрирует поразительные примеры гибкости европейской политики. В декабре 1939 года, после начала советско-финской войны, СССР был исключён из Лиги Наций. Английские, французские и прочие добровольцы ехали в Финляндию, западная пресса вела оголтелую антисоветскую кампанию, рисуя образ варваров-большевиков. Вплоть до 22 июня 1941 года этот образ оставался каноническим.

А что случилось после нападения Германии на СССР? Мгновенная метаморфоза, переобувание на лету. Русские стали «нашими храбрыми союзниками», журналисты и политики, включая русофоба Черчилля, воспевали героизм советского народа, документальный фильм «Москва наносит ответный удар» получил «Оскар», а ленд-лиз и военное сотрудничество продлились до самой победы. Потом, конечно, снова опустился железный занавес, но это уже другая история.

Урок прост: для Запада не существует вечных врагов или друзей, есть только вечные интересы. Как только эти интересы оказываются под угрозой, моментально переписываются история, этика и стратегия. «Океания всегда воевала с Остазией» — Оруэлл знал, о чём пишет.

Трамп, конечно, не Гитлер, захватывать Европу стремительными танковыми ударами он не собирается (да и никто не собирается). Но на интересы Евросоюза ему, как показала история с внезапными торговыми пошлинами и требованием платить за защиту, действительно плевать с высокой башни. Его политика — это чистый прагматизм, лишённый даже намёка на сантименты.

В этой игре Европа для него даже не младший партнёр, а вассал, который стал слишком дорого стоить.

И он считает себя вправе решить судьбу этого вассала за закрытыми дверями, напрямую договорившись с действительно сильными оппонентами — в первую очередь с Владимиром Путиным. Именно страх остаться один на один с реальностью, в которой твой покровитель полностью про тебя забыл, и заставляет Макрона и Мелони осторожно заигрывать с Москвой.

Россия, в отличие от США, всегда была готова учитывать интересы Европы. Но с одной принципиальной поправкой: в обмен на уважение и учёт наших интересов. Европейцы к этому готовы не были, предпочитая разговаривать с позиции ментора.

Сейчас расклад сил изменился. И вопрос уже не в том, готова ли Россия к диалогу. Мы готовы всегда, было бы о чём говорить. Вопрос в том, способна ли Европа на самостоятельный поступок. Способна ли она предложить Москве не просто тактическую сделку, а долгосрочную архитектуру общей и неделимой безопасности, где учтены наши красные линии. Если да, то ситуация в мире действительно может измениться. Россия не пойдёт воевать с Америкой за Европу, но сможет стать тем самым элементом мирового баланса сил, который обеспечит Старому Свету возможность хотя бы отчасти вернуть свой суверенитет.

Однако проблема в другом. В результате многолетней отрицательной селекции, проводимой Вашингтоном, в Западной Европе попросту не осталось политиков нужного калибра. Нет Шарля де Голля, который мог сказать: «Нам это не надо» — и выйти из военных структур НАТО. Нет Вилли Брандта, готового в разгар холодной войны назвать СССР «историческим партнёром». Есть только обученные на американские гранты карьеристы и технократы, чья политическая смелость ограничивается жалким тявканьем по поводу того, что их забыли спросить о судьбе Гренландии, но которые никогда не посмеют укусить хозяина. Мерц, Макрон, Мелони. Имя им — легион.

Поэтому прогноз отрицательный. Европа может метаться, интриговать и даже начинать робкие переговоры, но решимости на стратегический поворот у неё нет и взять её неоткуда.

С Трампом, который прямо ставит вопросы о деньгах и об интересах, договориться проще, чем с двуличными и несамостоятельными европейскими элитами. Они так и останутся у разбитого корыта между русским молотом и американской наковальней, не сумев сделать единственно разумный выбор в пользу собственного будущего.

Мы же, как это не раз бывало в истории, найдём свой путь, оставив Европу наедине с её иллюзиями и страхами.

Моя колонка для RT. Читать статью ВК>

Жители Молдавии искренне возмущены заявлениями своего президента Майи Санду о готовности проголосовать за присоединение к Румынии, и их можно понять. Вот только чего ещё они от неё ждали?

Санду, как известно, проиграла выборы внутри Молдавии и стала президентом только благодаря голосам европейской диаспоры — граждан Молдавии, которые покинули родину и живут в Евросоюзе. Разумеется, она очень обижена на тех, кто живет внутри страны и отказался продлить её мандат доверия.

Но и это не главное. Посмотрите биографию Санду. Магистратура Гарварда. Работа советником исполнительного директора Всемирного банка в Вашингтоне. Очевидно, что молдавского в ней не осталось ни капли — только русофобия и глобализм. Плюс традиционное для современных европейских политиков отсутствие детей — то есть на будущее своей страны ей наплевать.

Так что нет совершенно ничего удивительного в том, что президенту Молдавии не нужна независимая Молдавия. Удивительно то, что действительно много (пусть и не большинство) граждан этой страны проголосовало за такого эрзац-президента, а то реальное большинство, которое выбрало другого кандидата, не смогло отстоять свой выбор.

О возрождении русской национальной идентичности, этимологии слова «президент» и значении Русской Православной Церкви поговорили с коллегой Иритой Мининой в Томске.

Получила редкое удовольствие от беседы, вышло объёмно. Интервью прикрепляю ссылкой: rutube.ru/video/839d4e6c2e2fbecf20243f3ff40ab80c/?r=wd

Реваншизм — плохой советчик
о милитаристской позиции Варшавы

Когда польский премьер Дональд Туск заявляет, что, мол, «Европе придёт конец», если она немедленно не милитаризуется, хочется вежливо поинтересоваться: а с кем, собственно, собирается воевать эта самая вооружённая до зубов Европа и по чьему приказу? Если приглядеться, пост Туска в соцсети X, где он с пафосом призывает к единству в сфере бряцания оружием, выглядит не как стратегический манифест ответственного политика, а как крик души человека, который вдруг осознал, что его привычный мир вот-вот рухнет.

Главный и любимый союзник в лице США мало того что не воспринимает старушку-Европу всерьёз, но и практически прекратил «особые отношения» с Польшей, которыми раньше Варшава так сильно гордилась. Разговоры об американской военной базе на польской земле тоже приутихли.

В такой ситуации Варшава выбирает закопаться в траншеях поглубже и купить ещё танков. Польша и так тратит на оборону рекордные 4,7% ВВП и собирается создать «самую сильную армию в Европе». Вот только история с завидным постоянством учит, что реваншизм — очень плохой советчик в большой политике.

Ирония в том, что, призывая к европейскому единству, внутри страны Туск продвигает откровенно националистическую и реваншистскую «доктрину Пястов», которую он торжественно презентовал в апреле прошлого года. Заявленная цель — сделать Варшаву обладательницей сильнейшей армии и экономики в регионе. Звучит гордо, но только если забыть, что подобные идеи в стиле «Польши от моря до моря» уже не раз заканчивались для польских панов плачевно.

Туск говорит, что мощная армия — это лучшее лекарство от травм Второй мировой, но разве можно вылечить рану, без конца её расчёсывая? Вместо того чтобы строить мосты, Варшава методично сносит памятники советским воинам, ведя «войны памяти» и пытаясь вычеркнуть общие, хоть и непростые страницы истории. Да и регулярные требования репараций от Германии — не то чтобы пример добрососедства.

В итоге получается странный гибрид: с одной стороны, пламенные призывы к европейской солидарности и дружбе в стиле «Трёх мушкетёров» («Один за всех — и все за одного!»), с другой — упорное желание быть самым большим и зубастым бульдогом, который никому не доверяет.

К слову: а когда Туск говорит о единой и сильной Европе, он точно уверен, что в этой прекрасной Европе у всех одинаковые взгляды на прошлое и на будущее? Возьмём, к примеру, Германию. Туск, кажется, свято верит, что, вооружившись до зубов, Берлин будет самоотверженно защищать польские рубежи. Но не посещает ли его хоть иногда мысль, что у немцев на сей счёт может быть иное мнение?

Древние города Бреслау (Вроцлав) и Данциг (Гданьск) стали польскими по итогам Потсдама, и в немецких учебниках истории это до сих пор называется не иначе как «утраченные территории». Европейская солидарность — штука зыбкая, особенно когда в игру вступают старые территориальные споры, о которых все вежливо молчат, пока есть общий враг — «страшный русский медведь».

Евросоюз — конструкция очень аморфная и противоречивая, и желание евробюрократии скрепить его общей армией и общей угрозой вполне понятно с абстрактно геополитической точки зрения. Но клеить межнациональное единство на милитаризме и исторических обидах — всё равно что пытаться собрать пазл, силой забивая не подходящие друг к другу детали молотком.

Польским политикам стоило бы перестать смотреть на Восток сквозь прицел и обратить взор на Запад.

Ярчайший пример — Франция и Британия. Столетняя война, войны в колониях, Наполеоновские войны — их история взаимной вражды и крови куда насыщеннее, чем польско-русские разногласия. Сегодня же они — ключевые союзники.

Лондон и Париж смогли, потому что решили смотреть вперёд, а не бесконечно копаться в прошлом, выискивая поводы для новых обид. СССР, кстати, подарил Польше после войны огромные территории на западе, компенсировав утраченные восточные земли. Современная Россия не имеет претензий на эти территории, и, если уж на то пошло, куда логичнее было бы Варшаве предъявлять исторические права на свой древний город Львов, который сейчас стал столицей украинского нацизма.

Но здравый смысл в этом вопросе почему-то изменяет польским стратегам. Вместо выгодного экономического партнёрства с Москвой они выбирают путь конфронтации, забывая простую истину: дружить с Россией выгодно, а вот воевать — смертельно опасно. Об этом кричит вся тысячелетняя история наших отношений. То, что полякам один раз чудом удалось отбить наступление Красной армии на Варшаву, — вовсе не повод думать, что у них когда-то снова получится повторить этот локальный успех.

Туск пугает европейцев «концом». Но бесславный конец грозит в первую очередь его собственным военным планам. Агрессивная и обидчивая политика, нацеленная на милитаризацию и противопоставление себя восточному соседу, уже не раз приводила Польшу к национальным трагедиям и утрате государственности.

Похоже, Варшава опять рискует угодить в свою любимую, можно даже сказать привычную, яму. Можно быть мостом между Востоком и Западом, а можно — передовой траншеей в чужой игре. Сейчас эту роль играет Украина, и неудивительно, что Польша изо всех сил поддерживает идею войны до последнего украинца. Нет сомнений, что СВО закончится победой России, и тогда что дальше?

Туск призывает Европу рассчитывать на собственную силу. Но настоящая сила не в количестве танков, а в мудрости, дипломатии и способности видеть дальше сиюминутных политических лозунгов и давних исторических обид.

Моя колонка для RT. Читать в источнике>

ИТОГИ 2025: ВПК И АРМИЯ РОССИИ — МИРОВАЯ СИЛА. КТО ВЫИГРАЕТ В ТРЕУГОЛЬНИКЕ МОСКВА—ПЕКИН—ВАШИНГТОН?

Как неоспоримое преимущество Армии России повлияло на укрепление России в мировом геополитическом пространстве?

Что такое высокоточное вооружение и почему достижения ВПК России для остального мира сегодня — недостижимы?

Почему ставку на развитие космоса мы не можем позволить себе проиграть?

Где будет разворачиваться главное противостояние транснациональных корпораций и сверхдержав?

Что такое независимая инвестиционная экономика на примере Китая?

Почему Сибирь становится новым стратегическим направлением и что такое Ангаро-Енисейский кластер?

Какой будет обновлённая модель экономико-технологического процветания России?

Инновационный скачок и разработка ресурсного потенциала Сибири — залог Победы в грядущем технологическом противостоянии — об этом в новом выпуске авторской программы Анны Шафран «Стратегия национальной безопасности».

Гость студии – Инна Ямбулатова (https://t.me/sovetnikvmir), политолог.

Ссылки на эфир:

ВКонтакте vkvideo.ru/video-220155889_456264143
RUTUBE rutube.ru/video/5ef991ae018d07ab0f58799b94e3bafe/
Дзен dzen.ru/video/watch/6952a573b75358579835dd51
Одноклассники ok.ru/video/11159248702130
Радио ЗВЕЗДА radiozvezda.ru/analytics
Яндекс.Музыка music.yandex.ru/album/24818839
Саундстрим soundstream.media/playlist/zvezda-analitika
Звук zvuk.com/podcast/28570309

Звезда АНАЛИТИКА в ТГ

Звезда АНАЛИТИКА в MAX

ШАФРАН в MAX

#звезда_аналитика #шафран #ямбулатова #советник_президента #технологии #армия

БЫТЬ ВОИНОМ — ЖИТЬ ВЕЧНО: КАК ПРОСТОЙ РУССКИЙ ПАРЕНЬ СТАЛ ОБРАЗОМ ЗАЩИТНИКА ОТЕЧЕСТВА

Что изменила СВО в понимании Россией самой себя и своего места в мире? СВО как импульс к самоидентификации.

Русский культурный код, который не удалось выкорчевать даже за несколько десятилетий. Что это — та искра, которая дремлет в русском человеке?

Ветераны СВО, которые формируют новый образ страны. Кто они?

Почему «как раньше» — больше не работает ни внутри страны, ни вовне?

Памяти Владислава Дашковского и других героев, павших во имя нашей Родины, посвящается новый выпуск авторской программы Анны Шафран «Стратегия национальной безопасности».

Гость студии – Алексей Дашковский — участник музыкального фестиваля «Баллады Специальной военной операции: время выбрало нас», автор-исполнитель, волонтёр, отец погибшего бойца СВО Владислава Дашковского.

Ссылки на эфир:

ВКонтакте vkvideo.ru/video-220155889_456264114
RUTUBE rutube.ru/video/83a45f275684fa1d5b6e2e4cfb620fc4/
Дзен dzen.ru/video/watch/694ebe432b25664038d5cf71
Одноклассники ok.ru/video/11117239732914
YouTube youtu.be/nXuUOHLeQ-k
Радио ЗВЕЗДА radiozvezda.ru/analytics
Яндекс.Музыка music.yandex.ru/album/24818839
Саундстрим soundstream.media/playlist/zvezda-analitika
Звук zvuk.com/podcast/28570309

Звезда АНАЛИТИКА в ТГ

Звезда АНАЛИТИКА в MAX

ШАФРАН в MAX

#звездааналитика #шафран #дашковский #балладысво #времявыбралонас #героисво #армияроссии